Знакомство саша царев рыбинск

Журнальный зал: Волга, № - Михаил Бару - Повесть о двух головах

На заработки едут в Вологду, в Ярославль, в Петербург. Туда же едут учиться, . для императора Адриана, как Индия для Александра Македонского, как Знакомство и дружба с Бюксенмейстером очень помогли Бенардосу при отработке технологии сварки чугуна и стали. [7] Царёва – приток Сухоны. 63 года. Место проживания - г. Рыбинск (Рыбинский район), Россия. 0. от Саши Морозовой (Дедюлиной). 0 Татьяна Царева (Кузнецова). добавила 3 . Ирина Царева. Истории, которых не могло быть. Алеша и Лика Большаковы — хозяева «дачи», Саша Мечников за рулем своего « Жигуленка» и я.

Если бутылка плотно закрыта, и доступ кислорода отсутствует, то пластик не будет выделять вредные вещества, то есть будет не опасным. Но, как только крышка будет снята, кислород вступит в реакцию с пластиком, итогом которой станет наполнение жидкости опасными веществами. А вы используете пластиковые бутылки повторно? Наличный и безналичный расчет. Т В мешка доставим - щебень, чернозем, землю, опилки. Т Горбыль на дрова, на забор, срезка, рейка. Т Гравий, песок, щебень, шлак, компост, навоз. ТДоска обрезная, брус, вагонка, шпунт половой и прочий пиломатериал в наличии и под заказ.

Доставка по городу бесплатно. Т Дрова хвойные пиленые по см. Т Куплю летний дачный душ. Т Песок, гравий, щебень, шлак, компост, навоз. ТПесок в мешках речной и карьерный.

Т Продаю баню дачную перевозную. Т Продаю кирпич силикатный чистый на поддоне и россыпью, плиты перекрытия длина 5. Т Рубероид 15 метров. Т Сетка-рабица от р. ТСетка-рабица от р. ТСтружка мешками. ТВолжанин доставляем: ТАвтодиспетчер из порта: Удобрения - все для сада и огорода: Т Аккуратно колотые дрова береза в наличии. Т Берёзовые дрова в наличии. Т Берёзовые дровавналичии Береза.

Журнальный зал

Дрова колотые с доставкой. Т Березовые дрова колотые. Т Горбыль на забор, на дровасрезка, рейка. Т Доставим песок, щебень, шлак, компост, навоз. ТДоставим песок, щебень, шлак, компост, навоз. ТДоставка мешками - навоз КРС, конский перегной, торф торфокомпост, чернозем, компост, опилки, щебень. Т Дрова берёзовые Газель 2или3куба Дрова для камина. Т Компост куриный, навоз коровий. Т Конский перегной в мешках. Т Куплю дачный душ. Т Куплю часы любые, электроинструмент.

ТОткачаю вашу яму. Услуги откачки ямы, колодцы, септики, кессоны. Т Песок в мешках речной и карьерный. ТПродаю баян, гитару, часы маятниковые. Т Продаю березовые веники.

Т Продаю веники банные. ТПродаю памперсы в упаковке 30 шт. Т Продаю памперсы для взрослых по цене ниже аптечной разм. Т Куплю магнитофонные катушки. Т Куплю ноутбук или компьютер для. Т Куплю ноутбук или нетбук. Т Куплю телевизор ЖК см, музыкальный центр, ноутбук, компьютер, монитор ЖК, планшет, смартфон, микроволновка. Т Продаю Sony Playstation 1 и 2, Dreamcast, диски, джойстики, запчасти, ремонт. Абсолютно антиквар быстро, дорого купит иконы, живопись, нагрудные знаки, статуэтки и другие старинные вещи.

Самые высокие цены в городе. ТК Центральный, 1 этаж. Крестовая, 1 напротив Собора. Т Абсолютно Магазин приобретает: Выезд и оценка бесплатно. Т Куплю старинные вещи. Снова щенки в дачном массиве! Мать щенков никто не видит. Кормят прохожие и соседи. Ищем передержку или дом. Оставили хозяева москвичи после дачного сезона. В деревне зимой никто не живет. Кошка погибнет от холода и голода. Срочно ищем дом или передержку, только ответственным людям.

Т, Вася. Молодой котик, около 2 лет. Пришел в деревню весной в поисках еды и ночлега. Ферма, где он жил, закрылась и животные оказались на улице. Сезон заканчивается, впереди зима, в деревне никто не зимует. Страшно представить, что ожидает бедного кота Вася обработан от блох, ушного клеща, глистов. Очень ласковый, мурчащий кот, всеяден.

ПРАЙМ КРАЙМ — ПЕРВЫЙ по ВОРАМ

Т, В добрые руки пристраивается молодая, крупная активная девочка Джесси. Лучше вольер, с выгулом. Ряд команд и выгул знает, отличный друг и компаньон. Очень ориентирована на человека. Подружиться с детьми и сородичами своего размера. Т Верховые прогулки лес и поле. Детские и взрослые групповые занятия. Т Ищем добрые руки для котиков 2 мес. Тема окрас полностью черный, Сема окрас черный, мордочка, живот, грудка, лапки белые.

История кошки Буси очень печальна и банальна. В течении 7 лет она была домашней любимицей, и вот в один миг все изменилось.

Буся стала не нужна. Буся замечательная, добрая кошка. Отдается строго под стерилизацию. Т, Ищем дом и самые лучшие ручки. Рыженький Вася, черепашка Триша и белая с пятнышками Фаня уже стерилизована. Кушают сухой и влажный корм. Очень любознательные, в меру озорные, игривые детки. Им так не хватает любви и ласки. Т, Ищем помощь во временной передержке бездомных животных кошек и собак. Все они приучены ко всему и привиты. Т Ищет добрые руки бело-черный котик Степа, в возрасте 3 мес.

Обработан, привит, лоток на отлично. Т, К одному садовому товариществу прибился красивый серый кот. По словам очевидцев, кота подбросили.

Кастрирован, крупный, явно был домашним - тянется к людям, ласковый и контактный. Очень симпатичный, пушистый, с большим красивым хвостом. Скоро холода, людей, которые его пока подкармливают, не. Т, Котик подросток месяцев. Бегает за всеми как собачка. Ласковый, умный, был брошен непутевым хозяином. Уехал в неизвестном направлении. Кота уже около месяца кормят соседи.

Но дачный сезон заканчивается, и кота ждет голодная смерть. Окрас черный с белым пятнышком. Т, Кошечка 3,5 мес. Была найдена на улице. Т, Молодая собачка среднего размера ищет дом. Немного пугливая, окрас серый, была спасена с улицы. К моменту отдачи будет привита и стерилизована. Ворошилова в конце лета.

Все время на улице. Летом он жил более-менее сносно, но скоро морозы и ему не выжить на улице. Можно в будку на цепь. Размер средний, окрас светло-рыжий. Ася, ласковая и чистоплотная кошечка, 4,5 мес. В уличном детстве лишилась глазика, сейчас здорова и хочет обрести дом. Ищем ответственного хозяина, семью без маленьких детей. Т, Отдам. Большая серая кошка живет на улице больше года, очень ласковая, контактная и абсолютно не конфликтная, в данный момент находится на передержке и готовится к стерилизации.

Двухцветная кошка ищет дом, стерилизована, метис британца. Желательно единственной любимицей в семью. С другими кошками не дружит. Ищем дом для Снежика, белоснежный красавец котик. Ласковый, скромный, любит петь и спать с хозяйкой в кровати. Возраст около 3-х лет.

С другими животными ладит. Ищет дом ласковый кобель среднего размера, метис лайки, интересного окраса, возраст около 5-ти лет, очень ласковый, добрый, любит детей. Котенок Ася, трехцветного окраса, была спасена с улицы.

К еде подходить, поймать. Очень жалко его - рядом дорога, пропадет. С отловом, обработкой и прививками поможем. Цвет белый, на мордочке немного серого. Красивая, взрослая, трехцветная кошка Аиша ищет дом. Сейчас живет на балконе, так как вместе с ней на передержке живут еще две кошки и трое котят. А на улице холодает. Срочно нужна передержка или дом. Малышка Куколка ищет дом. Ест сухой и влажный корм. Будет очень пушистой, по характеру веселая.

Строго под стерилизацию по договору. Малыш Сёма, котенок серобелого окраса ищет дом. Его нашли на помойке несколько дней. Был в закрытой коробке и чуть не погиб. Только ответственным взрослым людям. Несколько взрослых котов и кошечек, богатый выбор на расцветку и характер. Только серьезным, ответственным людям. Несчастный котик по кличке Вася ищет самых лучших хозяев.

Он все еще на улице. Поможем привить, обработать, поймать. Окрас серенький с белым. Рекс - прекрасная собака с охранными качествами. Собака умная и покладистая, небольшого размера, любит детей. Собака крупная, размером с лайку, Милаша - стерилизована, обработана, привита. Милаша очень аккуратна, ничего не портит, не грызет. В еде неприхотлива, с другими ладит прекрасно. В квартиру или частный дом на вольерное содержание не цепь.

Т Отдам в добрые руки котенка, 4 мес. Т, Отдам в добрые руки котят 2,5 мес. Умненькие, игривые, ко всему приучены. Т Отдам в добрые руки собаку среднего размера по кличке Дана, чепрачного окраса. Собака спасена с улицы, нужно время на реабилитацию, желательно в частный дом. Дана охраняет своего хозяина, на поводке ходит спокойно. Т Отдам в добрые руки черно-белый кот Феликс. Т, Отдам в добрые руки черного пса, спасенного от людской жестокости. Они и приехали в Васильсурск, но уже после смерти Петра Алексеевича, который, кабы чудесным образом воскрес, не преминул бы им ноздри вырвать и сослать в Сибирь за самовольную рубку вековых дубов и сосен в заповедных лесах с целью, как говорится, личного обогащения.

Рубили хитро — проплывающему по Волге не видно было ничего, но стоило зайти внутрь заповедной дубравы… Собственно рубкой леса в те времена занимались специальные люди — лашманы. Проще говоря, лесорубы в переводе с немецкого. Лашманов по правительственному указу набирали из татар, мордвы и чувашей крепкого телосложения. С той поры остались в Васильсурске лашмановские мостки, фамилии Лашмановы, да еще лашмановскими называют особенно крупных тараканов.

Приезжала в Васильсурск и Екатерина Вторая. Вернее, приплывала на одиннадцати красиво изукрашенных желтых ладах калинах галерах. Местные огурцы не удостоила даже и взглядом — у нее были свои, нежинские. При сыне ее, Павле Петровиче, который тоже проплывал с сыновьями Сашей и Костей мимо и остановился перекусить, городу вернули часть земель, отписанных в наказание за то, что васильчане во время бунта под предводительством Степана Разина присоединились в полном составе к войску злодея.

А вот Пушкин через Васильсурск уже не проплывал, но проезжал, собирая материалы к истории Пугачевского бунта. Александр Сергеевич остановился на ночлег на постоялом дворе в пригородной слободе Хмелевка.

В своей записной книжке он помечает: Он в Курмыше повесил майора Юрлова за смелость его обличения — и мертвого секли нагайками. Жена его спасена его крестьянами. Майора Юрлова у нас знает каждый ребенок под именем капитана Миронова. Вот здесь и нужен памятный знак с выбитой на нем записью из записной книжки. Вот здесь и должны принимать в пионе… Ну, хорошо. Пионеры — это все же чересчур.

Пусть хотя бы проплывающие мимо теплоходы с туристами причаливают к пристани Васильсурска. Правда, для этого нужно сначала построить пристань… Не будем, однако, заплывать. Вернемся в девятнадцатый век, который был для Васильсурска золотым.

Рыбной торговлей в городе занимались купцы Дюжаковы. За пятьсот рублей в год они арендовали Волгу выше и ниже города и три десятка рыбаков, а четыре буксирных парохода и несколько барж обеспечивали им торговлю рыбой не только в Василе, но и по всей Волге.

Купец Беломойкин [14] держал почтовую станцию. Ежедневно только в Москву с письмами и посылками уходила дюжина троек, а в Казань три. Звон от колокольчиков стоял такой, что слышно было даже на противоположном берегу Волги. Да что берегу — из самих Чебоксар присылали нарочного просить сделать потише. В городе было две гостиницы — Беломойкина и Порозенкова. Переночевать в них стоило всего тридцать копеек. Рядом с гостиницей Порозенкова был магазин, в котором торговали икрой, белорыбицей, табаком и фруктами.

В красивом трехэтажном здании с часами находилась аптека, принадлежавшая в конце позапрошлого века Абрамовичу, а в начале прошлого Натальсону. Была в Васильсурске и типография, и бумажная фабрика, которая производила до четырехсот пудов разных видов бумаги в сутки. Любая собака и даже кошка в Васильсурске скажет вам, что именно в клубе этой фабрики проходил шахматный турнир, устроенный великим комбинатором. Что же до остатков лестницы, по которой Остап спасался бегством, то в Васильсурске их больше, как минимум, на один, чем в Козьмодемьянске.

В конце девятнадцатого века и в начале двадцатого Васильсурск, благодаря красоте своих пейзажей, стал дачной Меккой для художников и писателей. Приезжали сюда на этюды и Репин, и Шишкин, писавший здесь корабельные сосновые рощи, и Левитан.

До семидесятых годов прошлого века на Покровской улице стоял неприметный, крашеный суриком дом, в котором жила Ольга Ивановна Дымова с художником Рябовским. Последний, как известно, имел прототип в лице друга Антона Павловича, Исаака Ильича. В первом краеведческом музее Васильсурска, разграбленном еще в двадцатые годы, кажется, даже была грубая деревянная тарелка, из которой Рябовский ел щи. К сожалению, и сам дом не сохранился. Его и почти всю Покровскую улицу с красивыми купеческими домами, спускавшимися с вершины холма к Волге, разрушил оползень семьдесят девятого года.

Теперь по обеим сторонам бывшей Покровской улицы, успевшей побывать при советской власти и Октябрьской, и улицей имени летия Революции, растут лопухи и крапива. Приезжал отдыхать в Васильсурск и Горький вместе с женой и сыном. Кроме жены и сына матерый человечище привез с собой огромные гусли, подаренные ему в каком-то из марийских сел. Бывало, надоест ему бумагу и чернила переводить, возьмет он гусли, заберется на самый верх холма и давай в три горла петь про то, как над седой равниной моря ветер тучи собирает, а между тучами и морем гордо реет… и тут как раз жена пришлет маленького Максимку звать буревестника к обеду.

Гусли Горького зачем-то уцелели и висят на стене нынешнего, третьего по счету, краеведческого музея. Еще бы им не скрипеть, если деревянному зданию почти полтора века, а ремонт в последний раз делали тогда, когда на гуслях Горького были целы струны. Денег на ремонт… Как почти везде в провинции.

  • Павел Додонов
  • Тамара Спицына (Соколова)

Правду говоря, и сам Васильсурск теперь не город, а поселок городского типа. Просто поселок, которому в этом году четыреста девяносто лет. На его ремонт тоже нет денег. Жителей осталось в Васильсурске чуть больше тысячи. Это летом, когда приезжают дачники и возвращаются те, кто уезжал на заработки в другие города, а зимой не более шестисот.

Медсестры, к примеру, едут в Москву ухаживать за лежачими больными. За месяц можно заработать тысяч тридцать. По местным меркам хорошие, и даже очень, деньги. Те, кто остаются… У Елены Сергеевны, экскурсовода в музее, зарплата минимальная. Четыре тысячи шестьсот рублей. Из этой зарплаты надо отдать полторы за оплату коммунальных услуг.

Три тысячи и огород — вот все ее доходы. Иногда она выходит из музея на улицу и уговаривает местную молодежь пойти в музей на экскурсию. Бросьте, говорит, пиво — в музее интереснее. Денег за экскурсию не возьму.

Впрочем, и платно в Васильсурском музее, считай, бесплатно — пятнадцать рублей для взрослого и десять за ребенка. Редко, но бывает так, что идут, а чаще крутят пальцем у виска.

На самом деле, не крутят, а говорят. Интересуются ее психическим здоровьем. Она все равно их уговаривает. Лечить здесь особенно некому. Лечиться лучше в райцентре Воротынец, а он на другом берегу Суры. Туда, конечно, ходит паром летом. Раз пять, кажется, за день. Билет стоит сто рублей в один конец. Зимой паром не ходит. Зимой сотрудники местного отделения МЧС проверяют крепость льда и ставят там, где можно идти, еловые ветки.

Вот по этим вешкам васильчане и переходят Суру. Там километра два или около. Это с одной стороны плохо, а с другой хорошо. Если бы не Сура, то оставшихся в поселке семь десятков детей возили бы на автобусе в Воротынец, а школу закрыли.

Музей находится в одном доме с поселковым домом культуры. У дома культуры история болезни почти такая же, за исключением танцев.

Танцы — это основной источник доходов. Билет на танцы стоит двадцать рублей. Вчера на танцы пришло двадцать человек. За сезон Анна Федоровна, директор дома культуры, мечтает набрать денег и купить два десятка килограммов краски и покрасить пол в фойе, где проходят занятия детской танцевальной студии. Она просила у администрации десять тысяч на ремонт туалета. Не дали денег и на костюмы детям. Но они не унывают. Анна Федоровна сама сшила им костюмы из… да буквально из ничего и сшила. Теперь на каждый танец у детей новые костюмы.

Вместе с библиотекой дом культуры и музей дают театрализованные бесплатные представления. В школе, в поликлинике, в Доме милосердия, где живут одинокие пенсионеры из Васильсурска и района. Дети танцуют, Елена Сергеевна рассказывает об истории Васильсурска, а библиотека придумывает сценарии выступлений.

Он, правда, за последние годы сильно поредел. Поумирал, считай, почти наполовину. К пристани бы причаливали теплоходы с туристами.

Вот как в Козьмодемьянске [15]. В Васильсурске и рыба, и ягоды, и грибы куда как дешевле и лучше, а уж про красивые пейзажи и говорить нечего. Рыба у них еще ого-го. Нет, не стерлядь — про нее нечего и говорить, а щуки бывают пудовые. Крокодилы, а не щуки. Только бы пристань для туристов построить, а они уж и расскажут, и споют, и станцуют, и денег на ремонт музея и краску для полов танцевальной студии заработают.

Я смотрел на них и думал, что если бы в день музейных работников или в день заведующих провинциальными домами культуры эти самые музейные работники и заведующие домами культуры собирались бы в парках, купались в фонтанах, шумели, приставали к прохожим на предмет проведения экскурсий… слова не сказал. Прощальный взгляд со стороны Суры на Васильсурск бросить не удастся. То, что осталось от города, вернее, от поселка, прячется на холме среди деревьев.

В прошлом, когда к городской пристани с холма спускалась Покровская улица с купеческими домами, можно. В прошлом, когда к пристани Васильсурска причаливали пароходы, буксиры и баржи.

В прошлом, которое могло бы стать настоящим, но не. Лух Лух — маленький, сонный поселок городского типа в три тысячи душ на берегу маленькой, домашней и почти ручной реки Лух. В многоквартирном по местным меркамна полтора десятка квартир, доме, в котором живет директор лухского краеведческого музея Галина Ивановна Ширшова, зимой топят углем.

У каждого есть свой маленький котел в квартире. Даже не котел, а котелок. Раньше ей хватало на зиму тонны две с половиной угля, а теперь и трех хватает еле-еле до апреля. Раньше Лух окружали леса, а теперь их осталось мало и, судя по тому, с какой любовью к наживе их вырубают, будет еще меньше. Раньше ветер застревал в верхушках огромных сосен, пышных кронах берез и лип, а теперь продувает Лух насквозь. Раньше Лух был городом и даже столицей удельного княжества, а теперь… Если честно, то хиреть Лух стал.

Так, чтобы приезжали в него и переворачивались самосвалы с пряниками Татары в пятнадцатом веке приходили без. Поляки в начале семнадцатого тоже вместо сладкого принесли железное и острое. Кстати, железное и острое в виде сабель и кинжалов, которое они побросали при отступлении или вовсе выронили перед тем, как отдать Богу душу, хранилось в Лухе и даже попало в экспозицию первого народного лухского музея, организованного в семидесятых. Потом забрали эти сабли в областной музей, в Иваново, и обратно… Нет, если поляки опять сунутся, то сабли, конечно, населению раздадут, а пока… Во второй половине семнадцатого века, когда Луху было две с половиной сотни лет, он уже был местом ссылки.

Сослали в него бывшего управляющего Посольским приказом опального ближнего боярина Артамона Матвеева. Правда, всего на четыре дня. Зарубили Матвеева взбунтовавшиеся стрельцы. На самом деле, это дом купца Попова, который жил позже, но… В Москве будете придираться. Там домов, в которых жили и живут бояре, хоть пруд пруди, а в Лухе, после отъезда Матвеева, из ближних бояр, почитай, и не был. Даже опальные норовят проехать мимо.

В конце восемнадцатого века Лух из уездного города Костромского наместничества по указу Павла Первого превратился в заштатный. Жизнь немногочисленных горожан, многочисленных кур, гусей и коров это событие уже не могло переменить ни в какую сторону. Они продолжали пасти гусей, доить коров и выращивать знаменитый лухский лук, который был так хорош, что сам Иван Грозный не садился за стол, пока ему не подадут на специальной золотой тарелочке ядреной лухской луковицы.

Выпьет царь сладкой анисовой водки или многолетнего сыченого меда, понюхает луковицу, присолит, откусит и аж заколдобится… [16] Лук выращивают в Лухе и по сей день и каждый год устраивают праздник лухского лука.

Пекут пироги и оладьи с луком, соревнуются в том, кто больше сможет нарезать лука, пролив при этом меньше всех слез. Мало кто, кроме луководов, знает, что слеза от лухского лука не только много крупнее и прозрачнее слезы, скажем, от ростовского, астраханского или тамбовского [17]но и самая горючая. Температура ее воспламенения почти не отличается от комнатной. На этом месте читатель, быть может, зевнет и подумает, что лук — это все, чем может гордиться маленький Лух.

Прибавить к луку два или три храма, колокольню, здание торговых рядов, вид с невысокого берега на реку, такую уютную и домашнюю, что, кажется, она аккуратно протекает между спальней и гостиной, и тогда уж точно будет. Мало кто… Да почти никто и не вспомнит теперь, что Лух, маленький сонный Лух, есть родина электросварки. Не Тула с ее левшами, не Петербург или Москва с их бесчисленными фабриками и бесчисленными дымами из бесчисленных труб, не Урал с рудой, домнами и адовым железным лязгом, не Германия с дотошными инженерами и их подробными чертежами, не Америка с эдисонами и фордами, а тихий, незаметный Лух, в котором жил и работал во второй половине позапрошлого века Николай Николаевич Бенардос — выдающийся русский изобретатель и инженер.

Николай Николаевич не собирался жить в Лухе, а приехал сюда, в родовое поместье своей матери, выяснить кое-какие хозяйственные вопросы и вернуться в Москву, но влюбился в Лух, в окрестные сосновые леса, в речные дали, а пуще всего в дочку хозяина лухского постоялого двора Анну Лебедеву.

Не убыточное, как чеховский Алехин или толстовский Левин, а прибыльное и на самой что ни на есть научной основе. В Юрьевецком уезде, к которому был приписан Лух, такого больше не. Построил школу для крестьянских детей, завел библиотеку и медицинский пункт, обучал мужиков слесарному и токарному делу.

Тем, кто во время обучения разучивался пить, приплачивал по два рубля. Этот пароход проплыл и прошагал по реке Лух и Клязьме до самого Гороховца три сотни километров, а потом был доставлен в Петербург, где… не вызвал совершенно никакого интереса у чиновников. Бенардос разработал проект восстановления Царь-колокола и устройства для него специальной колокольни, переносные складные балкончики для мытья домовых окон, чертежную доску с прибором для натягивания бумаги, шпало-рельсы, подвижные платформы для переправки публики через улицы, прибор фрейограф, который Бог знает, что такое, но, должно быть, очень интересная и полезная штука, а также загадочный антропо-электро-метр, о котором неизвестно почти.

Есть только чертеж непрозрачного цилиндра на колесиках, из которого сверху торчит коротко стриженая мужская голова с бородой и усами, а снизу ноги в штиблетах. От цилиндра идут два, в завитушках, электрических провода к столу, на котором стоит коробочка с клеммами и еще один цилиндр, тоже маленький. Один провод присоединен к коробочке, а второй к цилиндру. Только и есть приписка, что нарисовано это в году, января десятого дня, в городе Санкт-Петербурге на Малой Итальянской улице в доме номер шесть, квартире двадцать три.

Ни сведений о том, какой этаж и сколько комнат в квартире, ни кто соседи, ни почему из цилиндра торчат только усы и борода, ни указаний на то, что эксперименты можно проводить на безбородых, безусых и даже на женщинах….

Директор лухского музея, показавшая мне этот чертеж, тоже ничего об антропо-электро-метре не знает, но уверена, что если бы мы разгадали его тайну, то случился бы таких размеров прорыв в науке, что в него прорвалось бы и ушло огородами… Но мы отвлеклись от главного изобретения Николая Николаевича — электросварки. Еще во время постройки своего шагающего парохода, Бенардосу приходилось скреплять между собой кузнечной сваркой довольно большие листы металла. Тут-то и пришла в голову изобретателю мысль разогревать эти листы перед соединением вольтовой дугой.

Во время разогрева металл местами оплавлялся и соединялся. Остальное было, как говорится, делом техники. Каких-нибудь несколько лет [19] трудных, изнурительных вообще и для здоровья в частности, экспериментов по усовершенствованию технологии сварки, и золотой ключик… Вот с золотым ключиком Бенардосу не везло.

Финансовой помощи он не получал ниоткуда. Все свои макеты, действующие модели, испытания Бенардос проводил за свой счет. Даже патент на электросварку не сделал его богатым. На счастье Николая Николаевича, неподалеку от Луха, в Кинешемском уезде жил другой изобретатель — Андрей Иванович Бюксенмейстер, владевший заводом по производству аккумуляторов, угольных электродов и электродуговых ламп [20]. Знакомство и дружба с Бюксенмейстером очень помогли Бенардосу при отработке технологии сварки чугуна и стали.

Андрей Иванович поставлял Николаю Николаевичу электрохимические источники тока и электроугли и сам принял участие в некоторых экспериментах. Жизнь Бенардоса, однако, не состояла из одних изобретений. Надо сказать, что лухские помещики не любили его за… да за все и не любили. За то, что бесплатно помогал крестьянам медикаментами, за то, что учил их слесарному делу, за то, что активно отстаивал идею бесплатного обязательного образования крестьян, за требование повсеместного санитарного контроля… Черт знает какие слухи и сплетни распространяли они про Николая Николаевича.

Местный врач, к примеру, утверждал, что Бенардос неравнодушен к учительнице им же устроенной школы. Бенардос не стал ему говорить: Просто взял и высек сплетника. Обошлось это изобретателю в год тюрьмы, поражением в правах, запретом на государственную службу и, по первоначальному приговору, ссылкой на житье в Сибирь.

Потом Сибирь из приговора убрали и добавили три месяца гауптвахты. На то, что осталось от раздачи долгов, Бенардос смог оплатить патентные пошлины.

Привилегию Бенардосу дали на десять лет. Европейские патенты во Франции, Англии, Германии и других странах ему пришлось брать уже с соавтором и совладельцем — купцом Ольшанским, на деньги которого оплачивались европейские патентные пошлины.

Но это уже другая история, которая более имеет отношение к Петербургу, Парижу, Берлину и другим европейским столицам, но никак не к скромному Луху. Есть лухский краеведческий музей, которому в восемьдесят первом году, в год столетия изобретения электросварки, было присвоено имя Николая Николаевича.

На празднование столетия приехал в Лух президент Академии Наук Александров, директор киевского института электросварки академик Патон и космонавт Кубасов, первым применивший электродуговую сварку в космосе. Установили памятник Николаю Николаевичу и завели обычай устраивать ежегодные бенардосовские чтения.

Они и теперь.

Знакомства для секса в Рыбинске

Только научных докладов, как сказала мне директор музея, теперь почти не делают. И вообще ученые, инженеры-сварщики приезжают на них все реже. Мало у нас нынче инженеров-сварщиков. У нас и просто сварщиков не так, чтобы… Приезжают, в основном, ученики средних и очень средних технических учебных заведений.

Их бы обучить сварочному делу, а уж потом за научные доклады браться. Да и киевский институт имени Патона теперь, хоть и ближнее зарубежье, а той помощи, что была от него раньше… Признаться, и у лухских властей снега зимой не выпросишь.

Уже который год должны перевести музей из крошечного, пришедшего в негодность, деревянного домика в каменное здание, а все никак не соберутся. Причина известная — денег. На весь переезд с ремонтом уже подобранного здания нужно полтора десятка миллионов рублей. Их нет и не.

Смуровские они потому, что построены по приказу главы местной администрации Смурова. Он до этого был в Лухе начальником милиции, а потом записался добровольцем в правящую партию и тут ему, как говорится, карта-то и пошла. Стал он главой районной администрации. Известен он еще и тем, что после вступления в должность упразднил отдел культуры.

Все же нынешние нравы не в пример мягче тех, что описал Салтыков-Щедрин. Ну, сократил Смуров отдел культуры, но ведь гимназии-то, в отличие от глуповского градоначальника, не жег и наук не упразднял. На самом деле, никакие это не бани, а что-то вроде макета деревянных крепостных ворот, которые возвели из бревен на древнем крепостном валу. Были ли они в древности на этом месте, были ли они именно такого вида, были ли они вообще — никому неизвестно.

Ворота, кстати, так и не достроили, но в процессе подготовки к строительству спилили часть старых деревьев в городском парке и снесли памятник уроженцу Луха, герою Советского Союза Боброва. Памятник, правда, восстановили, но если бы двенадцать с половиной миллионов употребили на переезд музея в новое здание или просто разделили бы на три тысячи жителей поселка, да раздали каждому, включая грудных младенцев, по четыре с лишним тысячи рублей… Нельзя сказать, чтобы глава поселковой администрации совсем обделял музей и его директора своим вниманием.

В прошлом году лично зашел справиться о делах и даже вручил премию Галине Ивановне в размере пятисот рублей. Она на эти деньги купила краски и что-то там подкрасила в музее. В этом году снова зашел и дал тысячу и приказал ни в чем себе не отказывать. Но хватит о Смурове. Лучше перейдем в зал музея, посвященный еще одному известному уроженцу здешних мест — Борису Николаевичу Малиновскому.

Еще в конце пятидесятых годов. Еще тогда, когда мы могли не отстать и могли даже… И теперь смартфон назывался бы умнофон, а ноутбук — блокноутом, а мышь так бы и называлась мышью. Ну, да что об этом вспоминать. Осталось нам на память всего две таких машины — одна стоит в Политехническом музее, в Москве, а вторая в краеведческом музее Луха, в небольшой проходной комнате.

Не мигают его лампочки, не крутится катушка с магнитной лентой, не скачут нолики и единички из одного места программы в другое. Да и мы, если честно, тоже давно не скачем… [21] На самом деле, не все так плохо. Проходит в Лухе ежегодный всероссийский конкурс сварщиков.

Приезжают мастера из самых разных областей. Умельцы сварили даже глобус Бенардоса с картой Лухского района и подарили музею множество забавных фигурок и композиций из металла. Все будет хорошо у маленького Луха. И в этом пространстве металась белая фигура и, что-то невнятно выкрикивая, палила из охотничьего ружья.

Мы остановили машину и в свете фар узнали лесника Серегу. Был он в исподней рубахе и подштанниках, домашних тапочках, пьян, по-черному матерился и стрелял в трубу собственного дома. Ребята отобрали у него ружье, он пообмяк, но продолжал с кем-то ругаться: Я тебя… будешь знать… как мне… на подушку! И, действительно, едва заметное движение за трубой привлекло наше внимание.

Не буду описывать получасовой эпопеи поимки предмета ненависти Сереги — это отдельная история. Скажу только, что поймала его. Даже не поймала, а уговорила сдаться. Лежа на нижнем скате крыши, и уже зная, что это котенок, я клялась ему, вкладывая в свой охрипший голос все возможные нежные ноты: Если ты сейчас поверишь мне, клянусь тебе, ты никогда об этом не пожалеешь! Он пришел за 3 дня до нашего приезда. Вокруг на километры нет жилья.

Но как он по глубокому снегу через волчий гон добрался до единственного жилья — дома лесника? Мы так и не нашли ответы на эти вопросы… …Закончился фестиваль. Поехали за моим мужем. И вот уже снова пылает огонь в печи, и все бегают вокруг замерзшего, усталого и голодного Вадима, с чувством вины за то, что жили припеваючи, пока он нес свою тяжелую вахту.

И каждый своим долгом почитает налить ему рюмочку: Мы, как и все, кто ходит под рюкзаком, не пьяницы. Я, например, вообще спиртное не пью, и не из принципа или медицинских соображений, а просто потому что противно. Иногда приходилось, но только как лекарство в экстремальных условиях. Муж мой тоже не любитель, но в тот вечер так сложились обстоятельства, что его нечаянно, без задней мысли, просто напоили… Когда мы вставали из-за стола, ноги его уже не слушались, язык заплетался, он спал на ходу.

Чтобы не мучить Вадима ожиданием, пока соберут и передвинут стол, раздвинут диван — быстренько установили раскладушку и уложили его в одетом виде, сняв только обувь и очки не дай Бог разбить: Муж сладко спал, будить его не стали, поэтому раздвинули только один диван второму мешала неудачно поставленная раскладушка и вчетвером пристроились на нем: Перед этим Леша тщательно запер двери, а обстоятельная Лика все проверила.

А проверять было что: Итак, две абсолютно подчеркиваю! Завтра вымоем, он и не вспомнит! Дверца еще несколько раз хлопнула, и наступила тишина. В последний раз раздался тот же звук, потом возня, стук нашей двери и скрип раскладушки… В комнате — полная темнота и только светлые от снега клетки зарешеченного окна… Грохот упавшего на пол в соседней комнате лома заставил нас с Ликой подскочить.

Лика тоже села, и я почувствовала, как ее рука вцепилась в мою. Другой она трясла за плечо своего мужа. Увидев глаза, пытался разбудить Сашу, но тот, лежа лицом к стене, громко и раздраженно, не просыпаясь, потребовал, чтобы от него отстали. Будить его настойчивее было просто опасно: Мы сидели, как зачарованные, без движения и смотрели на зеленые огоньки глаз у дверей, которые тоже смотрели на нас, время от времени хлопая веками.

Привыкнув к темноте, мы постепенно стали различать очертания головы зверя. Они были весьма странными. То-то похожее на две трапеции, меньшая из которых стояла на основании большей, а глаза светились на самом верху этой странной формы, чем-то напоминающей очертания человеческого тела — тела карлика! Когда мы это поняли, нам стало почему-то легче. И Алексей это сделал. Комната осветилась — никого не. Более того, дверь была закрыта на крюк, лом запирал вторую дверь но мы ведь слышали, как он упал!

Он отоспался и чувствовал себя прекрасно. Нашел наконец дверь, вхожу, руками стену ощупываю — холодная, как из металла! Чувствовалось, что этим вопросом он не задавался — не до того. Он так и не смог вспомнить, кто же был его спасителем в эту ночь. Помнил, что кто-то взял его за руку, сказал: Мой кот стал предметом общественного внимания. Первый вопрос ко мне всегда был: Но Санька сдалась сразу, и до последних своих дней в течении девяти лет любила его верно и преданно.

Ранней весной у Алексея был день рождения, и это стало достойным поводом снова побывать на даче. Нас прямо с поезда и отвезли. И снова дружная компания готовила пельмени, звенела гитарами, выкатывала друг друга в подтаявшем и потемневшем снегу.

Первая ночь прошла без приключений. Вечером Саше пришла в голову блажь спать на печи. Хозяева отговаривали, резонно ссылаясь на то, что для этого придется разбирать и выносить залежи старых вещей, годами там собиравшихся.

Но Саша, как всегда, был непоколебим в своих решениях. Он залез на печь и стал выгребать и сбрасывать на пол слежавшееся барахло. В комнате резко запахло кошками. Это был тяжелый запах немытых барачных подъездов. Лика была удивлена не меньше. Чтобы создать такое амбрэ кошка должна быть размером с львицу и прожить на печи, как минимум, сезон. О том, чтобы заталкивать вещи обратно, не могло быть и речи. Сашка, естественно, сердито огрызался: Она была небольшого размера, сантиметров пять в диаметре, уходила в стену, но не насквозь.

Засунутая проволока, изогнувшись, так ни во что и не уперлась, но наружу не вышла. Из дыры не дуло, но именно оттуда исходил этот удушающий запах. После проветривания в комнате снова стало свежо, пахло весной и лесом. Саша устроил себе на печи лежбище. Мы все улеглись по своим местам и приготовились спать.

Но не тут-то. Из темноты раздался голос Саши: Мы зажигаем свет — одеяло было на месте, гасим — опять возмущения. Не выяснив, кто из нас этот уже надоевший всем шутник, мы решили спать при свете… Утренняя картина привела нас в состояние истерического веселья. Саша спал, свернувшись от холода калачиком, а одеяло свисало с потолка в центре комнаты, одетое на торчащий из него крюк для лампы!

По сей день для нас остается загадкой, как этот трюк можно было исполнить практически. Достать до потолка реально лишь стоя на столе, но чтобы перенести стол в центр комнаты, надо было тащить его над двумя диванами, на которых лежали.

При этом практически невозможно было на кого-нибудь не наступить и уж совсем невероятно проделать это так тихо, чтобы кого-нибудь не разбудить — стол был старый и разваливался буквально в руках. Ни лестницы, ни других предметов, которые могли бы ее заменить, в доме не. Можно было, конечно, проделать истинно акробатический трюк: Но для этого пришлось бы сначала отодвинуть диван — он стоял точно под крюком.

Эту загадку мы так и не смогли разгадать. История четвертая — последняя тайна дачи Наступило лето. По многолетней традиции первые выходные дни июля несколько десятков тысяч людей со всех концов страны съезжаются на Грушинский слет.

В последние годы его стали показывать по телевидению, и теперь мало кто еще не в курсе того, что есть на Волге место, где летом поют песни, а на волнах качается огромная гитара, служащая сценой для поющих. Но раньше об этом знал только определенный круг людей, приезжавших туда еще и затем, чтобы увидеться с друзьями.

Большаковы и Саша жили по московским меркам недалеко от этого места — часа три на машине. И после слета мы с Вадимом собрались к ним на пару деньков, а оттуда уже домой в Москву. К нам присоединились еще несколько человек — из Казани, Томска и Целинограда. И вся эта команда оккупировала любимую нами дачу. Выглядела она уже совсем иначе: Мама Лики, продемонстрировала незаурядные кулинарные таланты, накормив нас так, что захотелось навеки остаться жить с ней вместе в этом сказочном месте.

А оно было действительно сказочным. Ромашки размером с блюдце белели над озером. Лесная клубника не уступала величиной тщательно ухоженной домашней. Несколько соседних домов тоже были обжиты, в озере купались, из леса выходили ягодники с полными кузовками.

Алеша потащил нас в лес. С этого момента растительность начала меняться. Сочные веселые краски сменились на бурые оттенки, зелень померкла, теряя изумрудный оттенок. Ровных стволов почти не было — как будто закрученные руками великанов, они приняли самые невероятные формы. Листьев на ветвях было мало, и они были словно усыпаны тончайшим слоем белой муки… Все чаще стали попадаться крупные валуны, и чем выше мы поднимались, тем больше и причудливей они становились.

И вот мы на вершине. Она представляла собой нагромождение огромных камней, хаотически лежащих друг на друге. Не знаю даже, с чем соизмерить их величину. Перебираясь с одного валуна на другой, мы обнаружили между ними широкую щель, в которую можно было спуститься. Ее дно было гладким и каменным. Выбравшись из расщелины, мы добрались до самой верхушки и обозрели окрестности. Оказалось, что наша деревушка стоит у самого подножия холма почти правильной круглой формы, центром которого и является место нашей дислокации.

Далее идут леса, кольцом охватывающие центральную груду камней, а за нижним кольцом лесов начинается новое, тоже покрытое деревьями, но возвышающееся над предыдущим… В плавном подъеме от нижнего кольца к верхнему менялись краски — от яркой летней пестроты до темно-зеленых.

Что-то нереальное было во всей этой картине. Нереален был даже воздух — он был видим, как будто вокруг нас шел очень мелкий неощутимый дождь. И струи этого дождя двигались вертикально от камней к небу… Мы вернулись утомленные, но в романтически приподнятом настроении, полные любви ко всему миру, друг другу, к каждой травинке и букашке. Только утром мы вспомнили про Домового. И Анна Николаевна ошарашила нас: Даже страшно было сюда ехать. Я пригласила батюшку, и он освятил дом — так что теперь можете спать спокойно!

Замечательный пирог с лесной клубникой встал у меня поперек горла. Все безмолвно посмотрели друг на друга. Все с надеждой прислушивались к каждому шороху. Ничего… Я вышла на крыльцо. Хотелось уйти из атмосферы тоски, которая вдруг возникла в доме. Открылась дверь и следом за мной вышли еще двое — наши друзья из Казани.

Мы сели в машину, отъехали метров двести и резко затормозили: Она была похожа на луч прожектора, уходящий в небо. Это продолжалось недолго — странное свечение померкло, словно светящаяся лента, вырывающаяся из вершины холма, вдруг закончилась и ее мерцающий край стремительно скользнул в низкие ночные облака.

Стало очень тихо и холодно. И как то очень грустно. Это было последнее чудо, увиденное нами на даче. Никогда больше с нами не происходило там ничего удивительного. Первая история, похожая на сказку, произошла когда мне было лет семь или восемь. Я уже в школу ходила. Сейчас мне 76, но вот все еще помню.

Жили мы в Б. Онях, отдельно от стариков, то есть от бабушки и деда. Они же жили в М. Онях за пару километров от. Теперь эти деревни соединились и получилось село Они. Надумала я как-то в выходной день сходить к бабушке в гости. Очень я любила пресную брагу пить. Ее готовили из солода и бражки, она была словно мед — сладкая-пресладкая. И когда бабушка ее процедит, еще горячую, густую, то я могла зараз два стакана выпить, а потом отдохнуть немного — и еще третий вдогонку.

От всех сладостей мне плохо бывало — болела голова, болел живот, рвало. И от сахара, и от конфет, и от фруктов, и даже от морковки. А вот от бабушкиной браги — никогда ничего такого! Мать брагу не делала и нас гоняла.

Она городская была, из Перми, в деревне нашей учительствовала, и считала, что детям брагу пить — последнее. Так вот, после уроков в субботу я побежала к бабушке.

Знала, что дед домой явится на выходной, а значит бабушка к его появлению брагу замешает. Дед преснуху не пил, только когда заквасится.